Марисса Ирвин подъезжает к дому, адрес которого ей продиктовал сын по телефону. После уроков он заскочил к новому приятелю — вроде бы обычное дело. Она звонит в дверь, ожидая увидеть знакомого по школьным встречам родителя или самого мальчика. Но дверь открывает совершенно незнакомая женщина. У неё спокойное, слегка отстранённое лицо.
— Здравствуйте, — начинает Марисса, стараясь звучать дружелюбно. — Я за сыном. Он должен быть здесь, у вашего мальчика в гостях.
Женщина медленно качает головой. Её взгляд чист, в нём нет ни капли понимания или узнавания.
— Простите, но я не знаю, о ком вы говорите. У меня нет детей, и сегодня ко мне никто не приходил.
В груди у Мариссы что-то резко сжимается. Она переспрашивает, диктует имя сына, описывает его — светлые волосы, синяя куртка, красный рюкзак. Женщина лишь пожимает плечами. Она выглядит искренне озадаченной. Марисса отступает на шаг, её взгляд скользит по фасаду дома. Тот самый номер, тот самый переулок. Она проверяет телефон — да, всё верно.
Но женщина уже мягко, но настойчиво закрывает дверь. Щелчок замка звучит оглушительно тихо. Марисса остаётся стоять на пороге, в тишине пригородной улицы, где в окнах зажигаются вечерние огни. Где-то лает собака. Её машина стоит у тротуара, пассажирское сиденье пусто. Именно в этот миг обычный вечер превращается во что-то иное. Лёгкое беспокойство, знакомое каждому родителю, начинает нарастать, переходя в холодную, тошнотворную волну. Где её ребёнок? Почему эта женщина ничего не знает? Он же сам сказал, что будет здесь.
Она достаёт телефон, дрожащими пальцами набирает номер сына. Идёт гудок. Потом ещё один. Тишина в ответ. Она оборачивается, вглядываясь в окна того дома. Ничего. Ни движения, ни тени. Только занавески и комнатные растения на подоконнике. С этого момента каждая секунда начинает тянуться мучительно долго. Мысли скачут: может, он ошибся адресом? Может, пошёл куда-то ещё? Но он всегда предупреждал. Всегда.
Марисса медленно идёт к машине, садится на водительское место, но не заводит мотор. Она смотрит на дом. Это чувство — полная потеря контроля, беспомощность, смешанная с нарастающим ужасом. Оно знакомо каждому, у кого есть дети. Оно начинается с простого звонка, который не отвечает, с пустого двора, с незнакомого лица в дверях. Это тот самый момент, когда мир переворачивается с ног на голову, а обычный день даёт трещину, из которой выглядывает самый глубокий, немой страх. Страх, у которого нет имени, пока ты не услышишь голос своего ребёнка. А телефон по-прежнему молчит.
